Николай Блохин - жизнь в рисунке

02.02.2010 01:05

Вся жизнь Николая Блохина тесно связана с Санкт-Петербургским академическим институтом живописи, скульптуры и архитектуры им. И.Е. Репина, в котором он сразу после окончания остался преподавателем кафедры рисунка. Репинский институт является преемником Императорской Академии художеств, всегда бывшей главным хранителем традиций русского рисунка. Он, собственно, и возник в ее стенах, и подавляющее большинство выдающихся рисовальщиков – от А.П. Лосенко, К.П. Брюллова, А.А. Иванова до И.Е. Репина, М.А. Врубеля и В.А. Серова, Ф.А. Малявина, Н.И. Фешина, Б.Д. Григорьева, А.Е. Яковлева, В.И. Шухаева, К.С. Петрова-­Водкина или мастеров советского времени Е.Е. Моисеенко, А.А. Мыльникова – были связаны с Академией.


   

 

Такое отношение к рисунку у художника появилось очень рано и в полной мере при работе над дипломом, сюжетом которого послужила масленица (1995 г.). Если сам живописный диплом не вышел за рамки студенческой работы, то рисунки к «Масленице», безусловно, работы зрелого мастера.

 

С одной стороны, рисунки несут в себе все признаки этюда-зарисовки с его интересом к ярко выраженному характеру, где в поворотах и позах модели угадывается связь с конкретной жизненной обстановкой. Однако у Блохина позы и взятые ракурсы усложнены настолько, что больше напоминают специальные постановки, а внимательность их проработки отсылает к задачам штудии. Но эти рисунки значительно больше, чем зарисовки и штудии, – это явно картинные, законченные образы. Найденные типажи, такие, как «Старуха», «Курящий», «Обернувшийся» – это вечные персонажи, неизменная примета России, их первозданность и колоритность просто подарок для художника.

 

 

Сами рисунки очень свободные, исключительно динамичные, со сложным ритмом штрихов и растушевок, энергичной вариативностью саморазвивающихся линий, то агрессивных, широких, плотных, выполненных с азартом, с нажимом, то тонких, нежно касающихся поверхности; линий, не забывающих передавать фактуру разных материалов. В рисунках совмещается тщательность деталировки и незаконченность, цезуры и акценты, формирующие их стремительный темп. Здесь изначально ощущается культ художественной формы, ее эстетическая самодостаточность, но при этом отнюдь не теряется сложность характеров, схваченная в мимике и выражении лиц, точность психологических характеристик. Художник упивается процессом работы, совмещая разные задачи и синтезируя разные представления об академическом рисунке.

 

 

Рисунок в творчестве Николая Блохина занимает абсолютно равнозначное место с живописью. Его главная тема – это игра, которая получает бесконечное число сюжетных вариантов: переодевание, ряженые, поющие и музицирующие, балаганы, маскарады, шарманщики, театральные и цирковые актеры – балерины, клоуны и персонажи комедии дель арте. Все эти веселые и не очень сюжеты, романтические или гротескные, лирические или надрывно-экспрессивные, складываются в единую картину карнавала и его русского варианта – масленицы. Эти темы находят реализацию в одно- и многофигурных композициях и в костюмных портретах, впрочем, жанровая принадлежность свободно смещается.

 

 

    

 

Как и положено, при создании композиций Блохин делает предварительные рисунки, но подготовительными их можно назвать лишь формально. Это изначально самостоятельные произведения, на что указывает и формат, поскольку фигуры часто в натуральную величину. Рисунки группируются в серии. Среди одно- или двухфигурных подготовительных рисунков к живописным композициям можно найти и подчеркнуто эстетские, имеющие отдаленные ассоциации с образами объединения Мир Искусства, в первую очередь Л. Бакста – «Джокер» (2004), «Скоморохи» (2006), «Уличные музыканты», «Автопортрет с Аней» (2006), и более драматичные, гротесковые «Петушок» (2006), «Наездник» (2006), скорее вызывающие в памяти Гойю или карликов Веласкеса.

 

 

 


 

Параллельно идет «русская серия», со всеми этими мужичками в шапках-ушанках набекрень, со сморщенными лицами, на которых ясно прочитывается биографии незлобивых пьянчужек, с их незатейливыми занятиями – песнями под гармошку, свистом, и просто рассуждениями про жизнь. Они одновременно и персонажи с улицы любого российского города, и сказочные, комические деды, которым случайно может подвернуться жар-птица. Серии клоунов и балерин занимают промежуточное положение между сюжетными однофигурными композициями и портретами. Балерины, как им и положено быть, романтичны, но отнюдь не бесплотны.

 

 

 

 

При этом подчеркнутая деликатность линий, легкость тональных пятен, большие незаполненные пространства белого холста, прочитываемые как воздушная среда, создают образы гармоничные, полные тонкой лиричности...

 

 

 

 

 

 

Полярно решены клоуны, взятые крупным планом раскрашенные под маску лица, с активным введением цвета. В них художнику интересна сложность психологических состояний, диссонанс внутреннего и внешнего. Балерины и клоуны составляют два полярных полюса: идеального, цельного, гармоничного и утрированного, брутального, сложного. Часто эта тема взаимопроникновения и взаимообусловленности прекрасного и безобразного выражается в одном образе.

 

 

 

 

 


 

Постоянность игры, переодеваний, перевертышей, смыкание и перетекания одного в другое у Николая Блохина происходит на разных уровнях – он часто для своих композиций в качестве моделей использует друзей, как правило, художников, а собственно портреты друзей включаются в систему его карнавальных образов, поскольку он их рядит в разнообразные костюмы и может заострять образы до гротеска, создавая вместе с тем психологически точные и емкие портреты («Самурай. Портрет художника Д. Ахриева» (2007), «Флорентиец. Портрет художника Ю. Калюты» (2009), «Художник. Портрет художника Р. Губайдуллина» (2009), «Андрей. Портрет художника А. Скляренко» (2009) и многие другие). Это придает свободным фантазиям достоверность, а привнесение игрового момента в реальность позволяет выпукло проявлять сущность характеров.

 

 

 

 

Очень тонко Николай Блохин использует стилизацию, как, например, в изысканном портрете В. Смукровича (2009). Почти прямая отсылка к графическим портретам начала ХХ века – К. Сомова, А. Яковлева, В. Шухаева, – здесь более чем уместна, художник Витольд Смукрович из семьи потомственной петербургской артистической интеллигенции, в которой естественным образом сохраняется аура Серебряного века. Впрочем, создавать мощные, неоднозначные, духовно наполненные образы Блохин может и без стилизаций, и без аксессуаров. В портрете художника Хамида Савкуева (2006) выразительные средства минимальны: проработанное лицо, четкий силуэт, тональное пятно, которое разряжается в освещенных местах и сгущается до черного в тенях, создает контраст внешнего спокойствия и внутреннего эмоционального напряжения.

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Рисунки Блохина к многофигурным композициям явление, безусловно, необычное. Даже назвать рисунки к картине «Поющие» подготовительными не получается, скорее – это вариант живописной работы в рисунке.Условность пространства и ситуации подсказывает, что перед нами не воспроизведение реальной сцены, и не воспоминание о песнопениях на сельских посиделках, а несколько отдаленная перекличка с традициями русской хоровой жанровой картины. В XIX веке в изображениях крестного хода, общинных сходов, сельских массовых обрядов и праздников преломлялась идея христианской соборности и традиционности общинного уклада русской жизни.

 

 

Любимая, сквозная тема Блохина – масленица, этот самый веселый, самый разгульный и когда-то бывший поистине всеобщим праздник проводов зимы и встречи весны. Ей посвящалось множество ритуалов – угощение блинами, гулянья ряженых, воздвижение и сжигание чучела масленицы, балаганные представления, катания с гор, кулачные бои и взятие снежного городка. В этой веселой кутерьме, длившейся целую неделю перед началом Великого поста, проявлялась народная жизнерадостность, отражалась русская натура, порой не знающая меры и удержу.

 

 

 

      

Эта тема дает массу поводов для размышлений – о русском характере, том самом, который никак не укладывается в европейские стандарты; о постоянстве жизненного круговорота – от возвеличивания масленицы до ее сжигания; о слиянии крайностей – здесь и разгульное веселье, здесь же и «стенка и на стенку». Эта тема выстраивается в портретах, этюдах, в композициях, в живописи и в рисунке, она для Блохина неисчерпаема, с каждым новым этапом становится сложнее, вытягивая тот самый глубинный смысл карнавала в бахтинском понимании, в котором жизнь играет, а игра на время становится жизнью.

 

 

 

Кулачные бойцы – образы из этой же серии – реализуются в живописном и графическом вариантах. Располагая группы готовящихся к схватке «стенка на стенку» бойцов в полный рост на переднем плане, художник выстраивает фризовую композицию. Он не конкретизирует место действия, событие вне временного контекста, ему интересны сами персонажи – их типажи, мимика – людей кричащих, свистящих, улюлюкающих, насупившихся и тому подобное, – разнообразие психологических состояний и их градаций – азарта, сомнения, веселья, бесшабашности, боязни, – сложные мотивы движений, пластическая и эмоциональная взаимосвязь персонажей между собой.

 

 

 

 

 

Человеческие характеры и темпераменты – это темы классического искусства от Леонардо и Дюрера до реалистов XIX века, особенности национальной, русской ментальности – становились предметом активного исследования на рубеже XIX-XX столетий (Ф. Малявин, Н. Фешин, Б. Григорьев и другие). Образы на грани гротеска, барочная динамика соединяется и с реминисценциями на темы Брейгеля и Рембрандта, и с традициями русской реалистической школы.

 

 

 

Взаимоотношения с натурой у Блохина далеко не прямые, он не стремится к достоверной передаче реальности – его интересует «имманентная логика художественной иллюзии»2. Традиционная иконография, темы и проблематика, образная система, то есть сам классический художественный язык не пересматривается, но используется с известной адаптацией под собственные задачи. Классика на то и классика, что она не умирает, а любой язык становится живым только тогда, когда на нем умеют говорить и есть что сказать. Главная черта рисунков Николая Блохина – их витальность, сгусток жизненной энергии и силы, спонтанности и темперамента. Это то, что дается художнику свыше, это тот дар, который всегда найдет возможность проявить себя, какой бы язык он не избрал.


Тулузакова Галина

 

Книгу можно заказать www.4-art.org

 


 

 

 

Комментарии  

 
0 #7 222270834 20.09.2012 22:15
дуже добре
Цитировать
 
 
+1 #6 Игорь Ф. 19.04.2012 15:15
Очень рад, что открыл его для себя!
Цитировать
 
 
+7 #5 Валерий 07.04.2012 07:13
Супер рисовальщик.
Высочайшиий уровень.
Мастерство на уровне величаших рисовальщиков прошлых веков.
А ему чуть больше 40лет.
То-то ли еще будет !!!
Огромное спасибо от всех любителей настоящего искусства!!!
Цитировать
 
 
+2 #4 Арсений 13.01.2012 02:48
Высший пилотаж
Цитировать
 
 
+8 #3 Олег 27.11.2011 00:35
Спасибо, пойду рисовать.
Цитировать
 
 
+6 #2 30.08.2011 12:40
Непроизвольно память относит к малявинским бабам и фешинской линии.Самобытно.Рисунок блохинский хорош,но живопись гламурна и пуста.
Спасибо.
Цитировать
 
 
+11 #1 11.07.2010 17:48
Это... Это оргазм. Иначе не могу сказать. Я просто в шоке. Шерсть дыбом и пустота в голове. Ничего лучше не видел! Ещё! Ещё!!!

p.s. Сколько времени уходит у автора на рисунок?
Цитировать
 

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

 

Образцы

Статистика

Пользователи : 11167
Статьи : 130
Ссылки : 3
Просмотры материалов : 3513544

Сейчас на сайте

Сейчас 826 гостей онлайн